День памяти военнослужащих Софринской бригады

7 апреля в подмосковском Ашукино прошли торжественные мероприятия, посвященные Дню памяти военнослужащих Софринской бригады, погибших при исполнении воинского долга.

Начались они с того, что ветераны и действующие военнослужащие посетили храм Святого благоверного князя Александра Невского и участвовали в панихиде по погибшим. Затем на плацу воинской части в рамках этих мероприятиях состоялся военный парад, который принимал командующий Центральным округом Росгвардии генерал-полковник Игорь Голлоев. Маршем прошли военнослужащие с большими портретами 109 погибших бойцов из 21-й бригады. После минуты молчания выступили родственники погибших, представители Московской патриархии и ветераны воинской части. Дата этого мероприятия «привязана» к геройской гибели лейтенанта Олега Бабака – последнего воина из числа тех, кому было присвоено звание Героя Советского Союза. Олег погиб 7 апреля 1991 года — в тот день была Пасха. По совпадению, ровно через 6 лет в Чечне были убиты 11 бойцов. И было принято решение 7 апреля отмечать День памяти погибшим военнослужащим.

После парада наш корреспондент расспросил о славной истории Софринской бригады у Николая Сергеевича Щелокова, который с момента основания этого боевого подразделения был ее замполитом. Официально его должность называлась «секретарь партийной комиссии при политотделе», тогда он был в звании подполковника и участвовал во всех операций, которые проводила 21-я бригада в первые годы своего существования

— Наша бригада была сформирована в сентябре 1988 года. — рассказал нашему корреспонденту Николай Щелоков, — По инициативе командующего Внутренними войсками МВД Юрия Васильевича Шаталина были созданы две такие бригады — 21-я в Софрино, 22-я в Калаче Ростовской области — именно для работы в горячих точка на окраинах СССР. Первое название у нашей воинской части было — Отдельная бригада особого назначения. Бригада формировалась на основе высокого морального духа, командирами были назначены старшие офицеры из Дивизии Дзержинска. Отбирали личный состав со всего Московского округа. Мы выезжали в военкоматы еще за 3 месяца до официального призыва. Брали парней только из благополучных полных семей, где не менее трех детей. Хорошая физическая подготовка была обязательной. Особо приветствовались военно-прикладные — самбо, стрельба, различные дисциплины из ведомства ДОСААФ. Впрочем, олимпийские — тоже, особенно единоборства. Ограничение по росту у призывников было не ниже 1.70, хотя обычно попадали к нам парни 1.80 и выше. Обязательное законченное среднее образование. Такой жесткий отбор шел даже в рядовой состав бригады. В офицерский — еще более тщательный и строгий. Ребята были прекрасные. В плане интеллекта — тоже. Вот простой пример. Когда в Фергане навели порядок, наступило затишье и относительное спокойствие. К нам приходят ребята из предприятия «Нефтеоргсинтез» — с передовыми технологиями, у них была сильная команда КВН, русскоязычная. Они предложили: давайте устроим спарринг с вашими ребятами …

— По боксу?

— Нет, по КВН, в этой игре ферганцы из команды «Нефтеоргсинтез» котировались даже на всесоюзном уровне. И вот мы провели в местном Доме Культуры матч, и наши ребята выиграли. Местные были в шоке. 1990 год мы встречали в Шуше. Я был замполитом той группировки, что обеспечивала в Карабахе защиту гражданского населения от боевиков. На праздник готовили капустник. Наши ребята подготовили такой яркий концерт на 2 часа, что командир медсанбата местной части внутренних войск нам признался: «Никогда не думал, что даже солдаты могут быть так всесторонне подготовлены, в том числе и интеллектуально»

Первая наша командировка была в Баку в начале 1989 года. Мы несли комендантскую службу, поддерживали порядок. Обстановка еще была относительно спокойная. Но меры по предотвращению столкновений между армянами и азербайджанцами нами предпринимались и четко выполнялись. Таким образом были предотвращены столкновения гораздо более кровавые, чем те, что случились в Сумгаите. Первое боевое крещение было в Тбилиси в апреле 1989 года. Перед Домом правительства работала другая бригада, наша находилась в «запасе» на случай обострения ситуации. Оттуда в июне 1989 нас «перебросили» в Фергану. В Фергане бандиты захватили заложников. Возглавили операцию по их освобождению два наших комбрига — оба в звании подполковников. В этой и других подобных операциях нашей бригады командиры обычно шли в первых рядах. А иногда и впереди рядовых бойцов — это нормальное обычное явление.

Главное оружие, которое тогда мы использовали — физическая подготовка. Пистолеты — только у офицеров. Стреляли, как правило, в воздух — для приведения в чувство толпы, большей частью обкуренной. Боеприпасы выдавались лишь группам поддержки, находившимся в тылу. Но уровень подготовки по ведению рукопашного боя был очень высок. Применение резиновой дубинки, щита, руки, ноги — все было отработано до автоматизма. Бандюки же имели огнестрельное оружие. В Фергане в первой же операций рядовому Незнамову из толпы прострелили щит. В основном бандиты стреляли из охотничьих ружей (нарезного тогда еще у них было мало), применяли также такмени, мотыги, ножи. Причем, зачастую эти события не имели какой-то антигосударственной подоплеки. Несмотря на декларируемый в СССР интернационализм, в тех местах каждый народ жил в своей отдельной «махале», т. е. национальном квартале. Например, киргизы и узбеки на границе республик так увлеченно делили источники воды для орошений, что дело доходило до массовых стычек. Позже началось вырезание турков-месхетинцев. Из всех щелей полезли националисты и прочее отребье, в том числе и уголовники. А страдал из-за этого простой народ.

Операция в Фергане прошла успешно даже без применения серьезного оружия. Но Шаталин, оценив результаты этих операций, принял решение по усилению вооружения личного состава. То есть, смотрел далеко вперед, тогда как многие руководители на местах и даже в Москве надеялись (или делали вид, что верят в это), что все эти противоречия временные и всё само собой рассосется. Так Рафик Нишанов (глава Узбекской СССР, а потом — Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР) в публичном выступлении заявил, что весь скандал произошел из-за того, что «не поделили клубничку на рынке». Хотя на самом деле представители титульной национальности тогда ходили по кварталам и вырезали «инородцев».

В августе в 1989 активизировались националисты в Баку. В частности, заблокировали железнодорожное сообщение в Армению. Нас перебросили туда, потом в Карабах. На базу в Софрино мы вернулись лишь через год.

— Не было ли попыток представителей местного населения вести «разъяснительные беседы» с личным составом вашей бригады — убеждать, запугивать или даже по ночам отстреливать?

— Нет, уровень подготовки и организации в нашем подразделении был столь высоким, что даже самые рьяные смутьяны быстро притихали после нашего прибытия. Аргумент силы понимали сразу. Вот наглядный пример. Основной состав бригады тогда работал в Нагорном Карабахе, и тут случились события в Душанбе. В расположении бригады осталась лишь треть личного состава, причем, не самая боевая — в основном хозяйственники, повара и т. п. И вот из них сформировали группу и выбросили в Душанбе. И они быстро местным националистам «тюбетейки поправили». Из всех силовых подразделений, которые были задействованы в ликвидации таджикского конфликта, представители нашей бригады оказались самыми боеспособными и эффективными. Я там встретил своего однокашника, который трудился в системе МВД. Он упросил меня выступить перед его личным составом с показательным боем, рукопашными спаррингами. И наши парни немало удивили их своим мастерством и высокой квалификацией. Если наша небольшая группа прикрывала узкий проход в какой-то улице, большая обкуренная толпа не могла там пройти

— А часто было, что местная власть, вместо того чтобы помогать вам, прикрывала бандитов?

— В Фергане с таким явлением мы еще не столкнулись, потому что тогда события развивались неожиданно даже для многих местных начальников. Они были в растерянности. Местные силовики разбежались. Первых милиционеров мы могли увидеть лишь на третий-четвертый день после прибытия.

— Что было самым сложным тогда в вашей работе?

— Незнание обстановки. Растерянность местных начальников различных уровней. В военном деле успех во многом решается тщательно проведенной разведкой, изучением местности. Но нам иногда приходилось действовать «с места в карьер», то есть, участвовать в непростых операциях едва сойдя с трапа самолета.

Со сложностями боевого характера мы справлялись. Тяжелее было переносить неудобства бытовые, долгие отлучки из дома, оторванность от семьи. Как правило, в столкновениях мы участвовали первые день-два, а потом приезжали чины из Москвы, проводили следствия, а мы лишь охраняли порядок, предупреждая новые конфликты. С более тяжелыми условиями проведения непосредственно операций мы столкнулись уже позже. Например, в Карабахе — Кубатлинском районе, напротив армянского города Кафан, где и погиб наш Олег Бабак. Еще существовал Советский Союз, но армяне и азербайджанцы уже начали делить территорию по новым границам. Именно там мы впервые столкнулись с явлением, когда советские государственные чиновники не только прикрывали боевиков и сливали им информацию, но и помогали им, обеспечивали их доставку на боевые позиции. Создавались так называемые отряды самообороны.

— Где националисты брали оружие?

— Разными путями. Поначалу даже собирали по местам боев Великой Отечественной, реставрировали, приводили в рабочее состояние и отправляли в Карабах. Потом были попытки выходить на советских солдат, прапорщиков, чтобы купить у них оружие и прочее обмундирование. Поначалу — безуспешно. Но потом события развивались по нарастающей. Например, мотострелковый полк, дислоцировавшийся в Степанакерте, с приходом к власти Ельцина армяне-прапорщики практически деморализовали своей активностью и забрали всё наличное оружие.

— Вы хорошо знали лейтенанта Бабака?

— Я был его командиром. Олег закончил Ленинградское училище имени 60-летия ВЛКСМ. Прекрасно играл на гитаре. На высоком уровне овладел стрельбой и рукопашным боем. Был человеком очень порядочным. И погиб как герой. Был дневной бой. Армянские вооруженные националисты совершили нападение на мирное азербайджанское население — убили одного и ранили нескольких человек. Эта территория была в зоне ответственности нашей бригады. Мы пришли, чтобы вывести гражданское население из-под удара. Часто нашей группы армянские боевики заблокировали в горах и не хотели выпускать. Впрочем, я не хотел бы сосредотачиваться на национальностях — и на той, и на другой враждующих сторон были представители разных национальностей. Армянская сторона не хотела выпускать невесту и родственников убитого, мы обязаны были их освободить. Завязался бой. Прикрывали отход заложников и наших военнослужащих лейтенант Бабак (он к тому времени лишь год с небольшим, как окончил училище) и четыре бойца. Им противостояла группа боевиков, прибывших на двух грузовиках. Олег отправил к нам сначала двух бойцов, потом еще двух — это были крепкие сибиряки. Они геройски держались, но Олег приказал им отходить. А сам сражался до последнего патрона. И когда боеприпасы кончились, его убили коварно — выстрелом сзади, пуля прошла через бронежилет в том месте, где он тоньше. Но вся наша пятерка вела бой профессионально, положив много вооруженных бандитов.

— Из каких регионов приезжают люди отмечать дату 7 апреля?

— Сегодня преимущественно из Москвы и Московской области. А 22 сентября – на празднование годовщины нашей бригады приезжает более тысячи человек. Особо хочу отметить: 21-ю бригаду после развала СССР сепаратистские настроения коснулись позже всех. Даже в 1991-1992 годах на территории Софринской бригады развевались флаги Украины, Белоруссии и СССР, потом — России. Все солдаты, призванные из Украинской и Белорусской ССР, честно отслужили свой срок и отбывали «на дембель» уже в свои независимые государства. И сейчас до сих пор на разные памятные даты и торжества 21 бригады приезжают наши бывшие сослуживцы из Белоруссии, в меньшей мере — из Украины. Кстати, на встрече Ленинградского политического училища, выпускником которого являюсь и я, Олег Бабак, тоже приезжают из Украины. Некоторые из них у себя дома попадают под пресс националистов, пришедших к власти. Другие сами начинают неадекватно себя вести. Мои старые боевые друзья рассказывали, что в украинских городах «всю погоду» определяет малочисленная, но крепко сбитая и активная кучка про-правительственных националистов. За любое неблагозвучное слово в адрес правящего режима давят морально и физически. Многие сидят за решеткой лишь «за свой язык».

Следует упомянуть еще об одном важном эпизоде этого мероприятия. Были вручены ценные подарки семьям военнослужащих, погибших при исполнении служебного долга. Отрадно отметим, что подобные акции происходят не только по знаменательным датам, а довольно часто и регулярно. Вот что нам рассказал человек, который этим занимается —   глава благотворительного фонда «Защитник счастья». Александр Сергеевич Антоненко:

— Основная наша задача — помогать детям, чьи отцы погибли при исполнении служебных обязанностей. Это бывшие бойцы подразделений «Альфа», «Вымпел», а также из МЧС, Росгвардии, МВД. Мы занимаемся лишь детьми, проживающими в Москве и МО. Фонд работает три года, и каждую неделю у нас проводится по три мероприятия – это посещение театров, музеев, физическое и нравственное воспитание детей военнослужащих. Средства нам поступают от различных спонсоров. Сегодня 12 детям, чьи отцы погибли в Чечне, мы подарили 12 гироскутеров. Сейчас мы делаем фильм о Софринской бригаде.